Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

карл у клары

На двадцать третьем году жизни Карл Кошек женился на Кларе Голаб и свадьба удалась на славу: звенели колокола, алела в петлице роза, проседали под слоем крема коржи торта и не было в тот день человека счастливее, чем новоиспеченный жених. Потом пошли дети, переезды, работы, потопы, пасхи и сочельники, обеты и внуки, где-то по дороге пропали лет сорок, а то и больше, и в шестьдесят с гаком Карл Кошек остался без Клары Кошек – и надо ли говорить, что не видали в тот день человека счастливее, чем новоиспеченный вдовец.
Collapse )

вёсны

Кафе потихоньку загибалось, и Аву́ об этом, конечно же, знал. Он менял лампочки в гирляндах, утеплял окна, проходился лаком по стульям – и почти даже не роптал.
– Двадцать лет – это все-таки срок, – скрипела старая Магда, протирая чайник синего стекла. – Не печалься, Аву. Вот закроешь кафе, откроешь лавку – будешь пряники детям печь.
«Не хочу лавку» – молчал ей в ответ Аву. – «Не хочу пряники. Я еще не готов».
Магда улыбалась ему самой праздничной, вишневой помадой:
– Подлатаешь, подкрасишь. Витрину сделаешь. Я тебе внуков пришлю – вы в два дня управитесь.
Аву молча сыпал в чайник сухую труху и смотрел, как она распускается буйным цветом.
– Это что за сорт? – лезла под руку Магда. – И цветки, и шишки, все сразу. Как назовешь-то?
– Чаем, – отрезал каждый раз Аву. – Меду надо?
И шел за медом.

Молодых Аву не любил: они много болтали. Раз в сезон приходили соседи, приводили старшего сына или младшего брата, двух племянниц-раззяв, любимицу-дочку чуть побольше кошкиной ноги. И просили, все как один: дай работы, Аву. Детям надо понюхать жизни. Не в родной край же их слать, коровам хвосты крутить?
И Аву соглашался – он кивал всем соседям, от старосты до башмачника – хоть и знал, что такие картины всегда падают маслом вниз.

Collapse )

кусака

Бабка думала, что берёзу обгрызли зайцы, но вообще-то это был Артур. Опять. Сначала извёстка в сарае, потом пожёванная клеёнка, теперь вот.

Бабка скандалила: мы тебя не кормим, что ли? Полный дом блинов, на огороде пашу как проклятая, а всё зачем? Чтобы любимый внук бросал кашу и таскал у соседей лебеду?
Артур не мог объяснить, что дело не в еде, а в большой любви. Если вещь Артуру нравилась – он рано или поздно тащил её в рот, чтобы укрепить отношения.
С берёзой тоже было здорово: он стягивал полоски коры, которая даже и не кора ещё, а так, плёнка, кожура картофельная – и усердно жевал. Пытался добыть берёзовый сок, про который рассказывал папа: вцеплялся зубами в шершавый берёзий бок, царапал щёки и растирал губы. В городе такой сок продавался в банках, в деревне нужно было охотиться самому.
Когда на холме объявился охотник побольше, с блестящими лесками и даже настоящим капканом, Артур и ухом не повёл.
Collapse )

конкурс

– Дальше… Оля К., ученица пятого класса. «Это стих о красоте нашего родного города и о новом фонтане возле музея». Читаю стих: «Блестят ограды и аллеи! Блестит большой подъемный кран! В музее ложек прибавленье – им мэр вчера вручил фонтан!»

«И ведь вручил, не поспоришь...» – Поморщился Валентин. – «С полуголой птицей Сирин. Птицей счастья, типа. А всего счастья-то – бронзовую грудь на удачу помацать. Лучше б учителям зарплаты поднял, хрен моржовый...»Collapse )

школьное

– Не ходите туда, Верочка! – замахала руками грузная завучиха, – Сожрут они вас сегодня!
– Подавятся, – отрезала полутораметровая Верочка.
– У них забастовка! Итальянская!
Верочка даже остановилась:
– Это как? Макаронами кидаются?
– Хуже! Если бы кидались...
«Бастовать по-итальянски – сообщил Гугл – значит строго придерживаться рабочей инструкции, вплоть до полного абсурда».
«Вообще не проблема» – решила Верочка, открывая дверь. – «Пусть даже и абсурд, Кафкой с маслом нас не напугать...».
Collapse )

настоящее что-нибудь

Падала ночь, падали звёзды, падал и он в свой обычный кошмар. Он всегда засыпал в одно место: там был целый город высоток и стёкол, а он сам – типа серьёзный клерк, кусок ценного знания в дорогих штанах. Точнее, он-то не знал, что, куда и зачем, зато знали руки и ноги: мы идём по солнцу, потом едем на тот край света. Не забываем свои подозительные вещи в автобусе. Нам сюда, где двери как челюсти. Внизу ни с кем не здороваемся, нам воспитание не позволяет. Наверху здороваемся со всеми, потому что у них штаны ещё дороже. Молодец. Не спалился. Держи кофе с пенкой.
Collapse )

пусть лучше он прогнется под нас

Выйти у нас, ясное дело, ничего не могло. Слишком уж много в ней помещалось вранья для такой тощей бабы. Казалось бы, чепуха, придирки, кому от этого хуже? Мне было хуже. Мой мир от этого катился чёрт знает куда, а я только и успевал бежать рядом, смешно покрикивая.

Мне ведь, в общем, немного от женщины надо: чтобы кормила меня между войной и работой, прижималась во сне тёплым боком и не сводила с ума плачем, как все остальные. С этой я начал думать, что лучше б плакала.
Collapse )

держи-дерево

Пишу из горящего танка, вопрос такой: за что держаться? Нужно срочно ухватиться за что-нибудь, чтобы не провалиться. Если боишься темноты можно вцепиться в одеяло, зажмуриться - и всё под контролем, помогало двадцать лет назад, помогает и сейчас, хоть патентуй. А за что держаться, если боишься всего остального?
Collapse )

зайчесть

Каждую осень Лерка чувствует себя зайцем. Постоянно испуганным глупым зайцем, сердце в пятках, кровь от лица. Нос становится влажным, все косточки хрупкими, тронуть страшно. На щеках проступает персиковый пушок. Collapse )

состав см. на упаковке

Собираться легко. Жизнь умещается в чемодан, жизнь до смешного дрессированная. Раньше казалось, что это всё про других, а ты многогранная как дворец. Что о твоём переезде напишут газеты, что это будет второй исход евреев, цирковой балаган и немножко дурдом. А вышло - книжка, кошка, картина, корзина, картонка, даже на абзац не наберётся. Свитер для будней, куртка для бега, платье для бала сатаны. Как будто ты сама картон, а жизнь больше не трёхмерная. Таксист недоверчиво спросил: и это всё? Ни один цыганский табор не плакал от зависти.
Collapse )