rin_cheese (rin_cheese) wrote,
rin_cheese
rin_cheese

Category:

три коротких


I

Кота она заметила в продуктовом, прямо посреди пустой витрины. Взгляд у кота был цепкий, смутно знакомый. Да и всё остальное: желтоватые глаза, рыжая шерсть, приплюснутая морда... Ее как током прошило: Вася! Это же Вася!
Она метнулась к прилавку: так и так, слушайте, у вас в коте мой мертвый бойфренд. Продайте кота.
– Женщина, – вздохнул продавец. – Никто не пересаживает человеческие матрицы в котов. Идите проспитесь.
«СПАСN» – вывел лапой кот на грязном стекле.
– Продайте кота. – Твердо повторила она и вытащила из паспорта пятитысячную.
Спустя час кот уже восседал у нее дома, прямо на кухонном столе. Неуверенно смотрел то на чашку молока, то на мигающий ноутбук.
– Вася! – Она плакала и смеялась одновременно. – Васенька! Я же знала, что ты вернешься ко мне... Что мы навсегда связаны... Как ты, Вася?
Кот съежился и натыкал лапой на клавиатуре: «ВОБЩЕТО Я МАРИНА».

II

Дочь искала работу не месяц, и не два, а целых полгода – но Роза ее не торопила. Только следила и помогала советами. Детям наше внимание нужнее хлеба с вареньем – говорила Роза соседке, и та восхищенно цокала над ее мудростью.
В пятницу утром дочь сообщила, что теперь будет работать из дома, закрылась в комнате и вышла только к ужину.
– Что ты там делаешь хоть? – спросила Роза.
– Там все сложно, – отмахнулась дочь. – Знаешь, программы, данные, в двух словах и не объяснишь. А котлеты еще остались?
– Ты и так одни котлеты ешь, возьми овощей. А что платят?
– Шесть тысяч. – Подсчитала на пальцах дочь.
– Ну понятно. – Вздохнула Роза. – Для оклада не бог весть сколько, но что на том компьютере заработаешь. Баловство одно...
– В день, мам. Шесть тысяч в день, а не в месяц.
– О. – Сказала Роза. – О...
В тот вечер Роза поклялась никогда не лезть в дела дочери – и той клятвы хватило ровно на две недели. Потом любопытство перевесило и Роза вдруг обнаружила себя возле запертой комнаты со стаканом компота.
«Человек предполагает, а бог располагает» – пожала плечами Роза, допила компот и прижала стакан к стене.
Роза ждала услышать стук клавиш – но дочь разговаривала. И голос у неё был чужой, неожиданно взрослый.
– Тебе нравится смотреть, да? А вот так? Грязное ты животное... – мурлыкала дочь.
Роза задохнулась от возмущения прямо там же, не сходя с места. И это работа? И это достойное занятие для девушки, у которой только по сольфеджио восемь грамот?
Дрожащими руками Роза нашарила в комоде ключ. Выдохнула, распахнула дверь...
– Мама! – успела услышать Роза с порога. – Я же просила! У меня работа...
То, что лежало на кровати, было одновременно похоже и не похоже на дочь. Руки, губы, кружевное белье, шея, пальцы ног – только вперемешку, как у позднего Пикассо.
Не меньше часа Роза просидела в ванной, обнимая колени. Потом встала, умылась и вышла на кухню – ровной и почти даже не опухшей.
Дочь нарезала салат, напевая про медведей, которые все протирают спину почем зря. Со сковородки шипели рыбные палочки. Роза заняла место за столом и, с трудом подбирая слова, начала:
– Видит бог, не такой работы я хотела для своего ребенка. Но времена сейчас меняются слишком быстро...
Дочь дернула острым плечом. Не обернулась.
– Бабушку помнишь? – С нажимом спросила Роза. – Это под конец она мягкая стала, а раньше-то совсем другая была. У нас вся улица, включая милицию, знала, что Софа Пална строгая, как линейка железная. Но когда я уши проколола – она меня даже из дома не выгнала. Хотя могла, ей бы и слова никто не сказал. А она не стала: отлупила разок и дальше зажили...
– Ого. – Отозвалась дочь. – Всего лишь отлупила. Да это же мать года, не меньше.
– София, не язви. Бабушка хотела воспитать меня достойным человеком. Который не вытворяет...
– Что? – С интересом спросила дочь. – Не вытворяет что? Не зарабатывает тебе на лекарства? На новый смеситель? Или, может, не платит за твои междугородние звонки?
Роза пожевала губы – и, пожалуй, впервые в жизни решила промолчать.
– Кем Софочка сейчас работает? – Спросила на другой день соседка по лестничной клетке.
– Понятия не имею. – Честно ответила Роза. – Там все так сложно. Программы, данные. Я к ней нос не сую. Внимание вниманием, но у детей тоже есть право на личную жизнь.
И Роза проплыла в сторону лифта, страшно довольная и собой, и своими новыми прогрессивными взглядами.
«Совсем сдает старушка» – только и поцокала ей вслед соседка. – «Кто же так ребенка воспитывает...».

III

Оставшись без жены, доцент Коваленко запил как черт. Его не интересовали другие дамы (увольте), не тянуло к любимой фантастике (чушь какая) и даже майской рыбалке он отказал (зачем ехать на озеро, если и здесь неплохо пьется).
Где-то на блошке доцент отхватил приемник размером с хороший радиатор и месяц чокался то с Берлином, то с Парижем. В блокноте записывал: кто, на какой волне, хороша ли музыка. Под эстраду лучше всего шёл портвейн, под народные хватало и самогона.
Помощь пришла свыше, как и обещали некоторые цветные брошюрки. Однажды доцент Коваленко постучался в кабинет профессора Хижняка – на удивление трезвый и умытый.
– Я пришельцев нашел. – Сказал доцент и развернул ватман, усеянный точками. – Думаю, они с Альдебарана.
Профессор понял: разговор будет долгим.
Доцент и правда начал издалека: как засек неизвестные протяжные сигналы, как начал гоняться за ними по всем частотам и записывать, и как, перепортив тонну бумаги, наконец, разгадал шифр.
– Высокий гудок это одна ось, а такой низкий, пароходный – вторая, – пояснил доцент. – Одиночный писк – точка, двойной – жирная точка, к ней линию вести нельзя. Еще кресты иногда бывают. Понимаете меня?
– Не особенно. – Профессор Хижняк снял очки и потер глаза. – А вы у нас, товарищ Коваленко, что ведете? Криптографию?
– Нет. – Смутился доцент. – Я английский преподаю. Но тут же и без диплома все видно. Ручку возьмите, я покажу!
– Ладно. – Профессор взял толстый двойной карандаш и приставил к бумаге красным стержнем. – У вас есть пять минут.
– Уложусь и в четыре.
Крапчатый ватман оказался заготовкой: не отрывая руки, профессор вел красную линию от точки к точке, как на детской головоломке. Доцент суетился, пояснял, поправлял и подпрыгивал, пока наконец не вышло...
– Это что вообще? – Ужаснулся профессор.
– Это вождь. Верхом. Вот животное под ним, вот он сам... Видите, он прямоходящий, но конечностей у него три пары. Как у насекомого. И он крупный, не меньше нас с вами.
– Так значит...
– Да. – Торжественно кивнул доцент. – Сложно поверить, понимаю. Но мы во Вселенной не одни.
– Да нет же... Зачем вы ко мне пришли? У нас вон, в соседнем корпусе астрономы сидят, физики...
– Я их сигналы целый год слушаю. У меня этих схем уже – две книжных полки набралось. Эти ребята там воюют, строят, плодятся. У них, не побоюсь этого слова, своя история есть. Вы же специалист, вам интересно должно быть...
«А ведь мог и в пароходство устроиться» – грустно подумал профессор Хижняк – «Там сумасшедших мигом на берег списывают. А нормальных по четвергам осетриной кормят...».
– Пес с вами. – Вздохнул профессор. – Несите свои раскраски.

Мир шестилапых держался на вожде, как земной диск на слонах. Вождь изобретает плот. Вождь ведет свое племя на войну и откусывает голову вражескому командиру. Вождь учит молодняк летать. С каждой победой вождь становится все крупнее – и крылья за его спиной трепещут на ветру как императорский плащ.
Жена принесла тарелку лапши прямо в кабинет и профессор отужинал стоя – весь стол вместе с полом покрывали кривые рисунки. В мире шестилапых как раз потянуло сквозняком перемен: вождю бросила вызов другая особь, настолько молодая, что по усам было не понять, самка это или самец.
– Ромка маленький был – так же рисовал. – Заметила жена.
– Этот взрослый уже... Только, кажется, больной на голову.
– И все про себя. Ни сестры, ни мамы с папой...
– А? – Не понял Хижняк.
– Ромка, говорю, только себя и рисовал. И потом сказки мне по этим калякам рассказывал – как он королем был, как тигра большого убил, как зиму запретил...
Профессор взглянул на один из листов: огромный вождь грозил тучам палкой, чтобы те разошлись и вернули солнце.
– Дети все такие. – Пожала плечами жена. – Хотят, чтобы мир вокруг них крутился. Да и кто не хочет...
– Это да. – Только и сказал профессор. – Кто не хочет.
Добрых сорок минут он висел на телефоне: искал номер доцента. А найдя, раскурил одну трубку и уселся на подоконник, прижав плечом другую:
– Вечер. Могу я поговорить... Да. Да, знаете, я все посмотрел. Может это и правда они. Но прежде чем продолжать... Сможете отправить ответ? Да, думаю, это важно.
Профессор набрал побольше воздуха:
– Нужно передать вашим сигналам, что они большие молодцы и у них все получится. И что вам нравятся их истории. И конечно, что вы хотите и дальше их получать. Сможете изобразить?
Он затянулся. Ткнулся затылком в стекло: перед глазами стоял сын. Не взрослый угрюмый дядька, а восьмилетний пацан, до икоты ржущий над собственной шуткой.
– Конечно, я серьезно. Бросьте, Коваленко, кто из нас специалист? То-то же. И я вам как специалист говорю: это ровно то, что нужно. Именно это они и хотят от нас услышать
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • карл у клары

    На двадцать третьем году жизни Карл Кошек женился на Кларе Голаб и свадьба удалась на славу: звенели колокола, алела в петлице роза, проседали под…

  • кис-кыс

    Когда дождь прошел, Тата вернулась во двор – но теперь играть было не с кем. На площадке остались только две Леры: совсем противная и просто…

  • вёсны

    Кафе потихоньку загибалось, и Аву́ об этом, конечно же, знал. Он менял лампочки в гирляндах, утеплял окна, проходился лаком по стульям – и почти…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments