rin_cheese (rin_cheese) wrote,
rin_cheese
rin_cheese

Category:

школьное

– Не ходите туда, Верочка! – замахала руками грузная завучиха, – Сожрут они вас сегодня!
– Подавятся, – отрезала полутораметровая Верочка.
– У них забастовка! Итальянская!
Верочка даже остановилась:
– Это как? Макаронами кидаются?
– Хуже! Если бы кидались...
«Бастовать по-итальянски – сообщил Гугл – значит строго придерживаться рабочей инструкции, вплоть до полного абсурда».
«Вообще не проблема» – решила Верочка, открывая дверь. – «Пусть даже и абсурд, Кафкой с маслом нас не напугать...».
Девятиклассники стояли у парт – очень ровно, тихо и серьёзно.
– Садитесь, – кивнула она. Два десятка тел загремели стульями, но рта так и не раскрыли.
Подростков Верочка не любила. Особенно этих подростков – гладких, глянцевых, упакованных в бордовые пиджаки и приличные квартиры в центре. Которые сразу рождаются со скучающей мордой и золотистым айфоном во рту. А вот кое-кто, не будем тыкать пальцем, живёт в однокомнатной коробке из-под обуви, и зарплата у кое-кого – просто слезы горькие, а не зарплата.
– Кравцов, встань, – Верочка наконец отыскала слабое звено в третьем ряду. Наметила себе тёпленькую жертву, как заправский инопланетный Хищник. Парень очень кстати краснел, чесал шею и ломал классу глупую игру. – Что было задано на сегодня?
– Стих Блока – наизусть, выполнить письменный анализ и ещё параграф законспектировать, – мрачно сообщил он парте.
– Ну что, Кравцов, сразу два ставлю? Или пока побарахтаешься?
Подросток опустил круглую голову ещё ниже и забубнил:
– Александр Александрыч Блок. О доблестях, о подвигах, о славе я забывал на горестной земле...
«И ведь даже не шевелятся. Забастовку себе выдумали. Вот выродки... Чего они там хотят? Тетради без полей? Лишние каникулы? Суши из директора?» – поджала губы Верочка, кивая под ритмичное блоковское нытьё. – «Глаза б мои вас всех не видели...».
– А где выражение? Где сопереживание? Выше тройки не тянет. – Она постаралась удержать классическое лицо «плевать я на вас хотела», хотя сквозь него так и прорывалось довольное «съел, мамкин бунтарь?». Пацан засопел, даже набычился, но злое возмущение всё-таки проглотил. Верочке показалось, что она прямо видит, как этот комок идет вниз по тощему горлу и царапает стенки пищевода.
Она напала без предупреждения, выдернула с мест несколько стриженых и крашеных голов: конспект! теперь анализ! теперь голос! Класс держался вполне прилично. «Достаем двойные листочки, пишем проверочную» – объявила она, ожидая если не вселенского плача, то хоть парочку жалоб. Подростки даже не дрогнули. Вот в РОНО бы точно от счастья зарыдали: мол, какие отличные дети, как хорошо вышколены, а что это у вас за порода? Верочка ходила по рядам, разглядывала ровные до нелепого спины и пыталась найти хоть один глаз, косящий к соседу. Глухо. Она подозревала, что полкласса сдадут ей ворох случайно надёрганных слов (и хорошо, если вообще существующих), но виду не подадут.

Раньше – то есть, буквально вчера – казалось, что можно пожертвовать рулон-другой нервов, лишь бы все эти подобия человека наконец заткнулись. Прекратили трепаться, чавкать, хрипло ржать, пищать телефонами. А сейчас, в беззвучном режиме, стало как-то не по себе. Срочно захотелось закричать или закурить. Двадцать малолетних троглодитов следили и молчали.
– Хорошо. Тому, кто первый прекратит этот цирк – ставлю пять. – Верочка оглядела притихший зверинец. Нет, по ходу, не вариант. Одной пятеркой их не купишь, надо повышать ставки. – Пять в четверти и полная амнистия.
Кое-где – она была готова поклясться – тут же забегали глаза, заскакали стада тревожных нейронов, прикидывая: стоит ли продаваться прямо сейчас? не мало ли? может ещё подождать? Вечная хорошистка Гришко даже вспотела, страшно представить, как же её там грызет изнутри... Кто-то упрямо держал подбородок на уставные девяносто градусов и в глазах читалось «не дождётесь». Кто-то просто не знал слова «амнистия».
– И никакого домашнего задания до конца года, – Верочка кинула всё на красное – плевать, потом ещё отыграется! Тишина в классе стояла такая, что можно было ложкой есть.
На неё смотрели. Где просто с вопросом, где с липкой обидной жалостью.
– Ну хватит уже! Я же знаю, что вы не роботы, а живые дети из мяса и трансжиров. – Голос слегка дрогнул. – Что вы хотите?
Она и не ждала поблажки, но одна рука всё-таки взметнулась вверх.
– Да, ты. Давай. О чём вы там бастуете?
– Не, ну тут всё просто, – Кравцов вдохнул и закрыл глаза. – Мы хотим, чтобы с нами тоже считались. И у нас уже целый список требований! Например, мы желаем, чтобы все от нас отвалили с этой ублюдочной формой. Как можно чувствовать себя нормальным человеком в пиджаке с подплечниками? Про шерстяные юбки я вообще молчу. Еще пора бы уже разориться и сделать что-то с этими вонючими тряпками для доски. Двадцать первый век, типа нормальная гимназия, а всё туда же: давайте мыть доску старыми трусами! Причем в ледяной воде. И, да, мы хотим сами выбирать себе факультативы, а не ходить, блин, дружным строем на труды и шить очередные прихватки. Где вообще живут люди, которые после школы шьют себе прихватки? В резервации дебилов?... А православие из расписания вообще пора вычеркнуть к чёрто... то есть, нахрен.
Верочка одобрительно хмыкнула. Может в головах у них и пластилин, но тоже ведь местами понимают...
– Школьную историю давно пора переписать нормально, это же хрень полная. Как можно учить листами, кто там кого в каком году поимел, если они все одинаковые? Лучше бы сериал сняли. И ещё... ещё вот... – Он сбился, задёргался.
– Книги, – Пискнула с задней парты девочка размером с рюкзак.
– Точно, книжки. Нас все гонят читать, а в библиотеке один шлак лежит. Я бы, может, и пошёл! Но там, блин, только ваша распрекрасная классика и бред про пионеров. Хоть бы фантастики какой нарыли...
За дверью грохнул звонок, дикой лавиной ломанулся на волю пятый класс. Верочка поморщилась: ор стоял такой, словно цветы жизни друг друга живьём жрали. Иногда прорывались звонкие взвизги и шепелявый мат.
Она прикрыла дверь поплотнее и покачала головой: нет уж, будем сидеть до конца.
– Где тут прикажете развиваться, а? Какое самовыражение в этом курятнике? – Спикера понесло в прекрасное далёко. – Говорят «дома будешь выпендриваться», а дома все как поехали: радуйся тому, что имеешь, в Африке вот только СПИД и кроссовки. А в сети вообще жопа, хуже, чем в школе: репостнешь картинку – оштрафуют, поржёшь про бога – посадят на два года. Юмор тогда вообще отменить надо! Всё равно уже ни про кого шутить нельзя: толстые оскорбятся, набожные дом подожгут, кавказ в переулке зарежет... Митинги, блин, дубинками разгоняют и вообще всем пофиг: про политику там или про раздельный сбор мусора. И с бомбами в метро проходят запросто, а вот с лыжами – ни за что не пускают, – Он осёкся, взял прежний курс. – А хочется, чтоб нормально всё... И ещё, чтобы в буфет пирожки с картошкой вернули, они там самые вкусные были. Как-то так. – Под конец речи он совсем смутился и рухнул обратно – сразу на оба стула.
«И-ди-о-ты» – мысленно отчеканила Верочка под обстрелом колючими взглядами. – «Мелкие идиоты в собственном соку. Насмотрелись вдохновляющих киношек, пошли мир вращать локтями. О капитан, мой капитан...».
– Чего разлёгся, Кравцов? – Почти весело спросила она. – Двигайся давай. Посижу с вами, побастую.
Subscribe

  • карл у клары

    На двадцать третьем году жизни Карл Кошек женился на Кларе Голаб и свадьба удалась на славу: звенели колокола, алела в петлице роза, проседали под…

  • кис-кыс

    Когда дождь прошел, Тата вернулась во двор – но теперь играть было не с кем. На площадке остались только две Леры: совсем противная и просто…

  • вёсны

    Кафе потихоньку загибалось, и Аву́ об этом, конечно же, знал. Он менял лампочки в гирляндах, утеплял окна, проходился лаком по стульям – и почти…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment